Народность сказок А.С. Пушкина
Опубликовано admin 11.04.2009 в категории Литература | 
Зло Анчара — абстрактное зло, страшное самой своей
беспричинностью. По сути, привычному человеческому миру
противостоит антимир. Стихотворение построено на антитезе:
первая его часть о самом «древе яда» отчетливо противопоставлена
второй, сюжетной, которая начинается именно с подчеркнутого
противопоставления: «но человека человек».
Посмотрите, в этой строчке намеренно убраны сословные
перегородки: ведь перед лицом «антимира» и господин, и
слуга прежде всего — люди, которые должны бы вместе противостоять
злу, идущему извне. И сила зла, сила Анчара именно
в том, что перед ним не люди, а хозяева и рабы.
Одного лишь «властного взгляда» достаточно рабу, чтобы
пойти на смерть и за смертью. Мы привыкли сочувствовать
рабам и проклинать угнетателей. Есть ли сочувствие к
рабу у Пушкина? Нет, «бедный раб», покорный взгляду царя
и умирающий «у ног непобедимого владыки», вызывает скорее
презрение. Он так же отвратителен поэту, как и его господин,
ибо смирение раба, как и чувство вседозволенности, руководящее
«владыкой», есть клеймо их духовного рабства;
Ибо духовная свобода не имеет ничего общего ни со вседозволенностью,
ни с безволием. Так, через духовное рабство,
входит в мир людей яд Анчара:
А царь тем ядом напитал
Свои послушливые стрелы
И с ними гибель разослал
К соседям в чуждые пределы.
И свобода в понимании Пушкина обретает абсолютную
самоценность, превышающую по значимости все сущее в мире:
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление
русского духа: это русский человек в конечном его развитии, в каком
он, может быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская
душа, русский дух, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой
же очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой
поверхности оптического стекла.