Философская лирика Пушкина

Опубликовано admin 11.04.2009 в категории Литература |

Момент прощанья с юностью тяжел, утрата прежних ценностей
приравнивается к утрате самой жизни:

Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты.
Остались мне одни страданья.
Плоды сердечной пустоты.

Впервые в 1821 г. в радостном, светлом мироощущении
Пушкина звучит воистину трагическая нота, появляются мотивы
пустоты и одиночества. Однако не следует забывать, что
1820-1822 гг. — расцвет романтизма в творчестве поэта, а самоощущение
романтика слагается из чувств;, одиночества,
преждевременной старости души, борьбы с враждебным миром
и с собственной «судьбой жестокой»…

Стихотворение того же года «К морю» завершает романтический
период пушкинского творчества. Оно стоит как бы
«на стыке» двух периодов, поэтому в нем присутствуют и некоторые
романтические темы и образы, и черты реализма. Это
прощание — во всех мыслях. И с реальным Черным морем, с
которым расстается (в 1824 г. Пушкина высылают из Одессы
в Михайловское, под надзор.родного отца), и с морем как
романтическим символом абсолютной свободы, и с самим романтизмом,
и с собственной юностью.

Это стихотворение интересно сопоставить с «Узником».
В обоих важнейший мотив — мотив бегства, стремления ;
свободе. Как он звучал в «Узнике», помнете? «Куда бежать?»
— так вопрос не стоял: «Туда!», в возвышенный романтический
мир. Теперь же — нет, не может быть прежней однозначности
ответа:
Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Ибо бежать некуда, нет иного мира там, «где за тучей
белеет гора». Но и безысходности уже нет в этом стихотворении,
ибо пришло понимание, что свобода не вне человека, она
в душе каждого. И с того момента понятие свободы окончательно
утрачивает политическое содержание, свобода становится
этической и философской категорией.

События 14 декабря 1825 г. стали для Пушкина, как и
для большинства мыслящих людей его поколения, тем
рубежом, который разделил историю России на «до» и «после»,
трагически завершил период либеральных надежд,
ознаменовавших все царствование Александра I. В стихотворении
1827 г. «Арион» Пушкин подводит итог духовным
исканиям декабристов, всей их деятельности, оценивает их
дело — и свое в нем место, свою роль. В аллегорической
форме воссоздает он события недавнего прошлого:

Нас было много на челне;
Иные парус напрягали.
Другие дружно упирали
В глубь мощны весла. В гишине
На руль склонясь, наш кормщик умный
В молчаньи правил грузный челн;
А я — беспечной веры полн,
Пловцам я пел…

Обратите внимание, каждый занят своим, важным делом,
и задача певца — петь пловцам, нести Слово о них. Именно поэтому
закономерным кажется таинственное спасение певца:
спасен тот, кому,дано Слово.

Предпочтение вольности прежним идеалам и друзьям, во
имя этих идеалов пожертвовавшим собой, звучит и в послании
«Во глубине сибирских руд…». Философское понимание
свободы не уводит Пушкина от «прежних гимнов», от былых
идеалов. Оно лишь помогает более глубоко осознать жизнь.
Пришло понимание, что свободу никому нельзя принести в
дар, как мечталось в юности, что свобода начинается с постоянной
духовной работы; и ни о какой политической свободе
нельзя говорить, пока не обретено духовное освобождение.

Глубочайшее философское осмысление свободы дано в
стихотворении 1828 г. «Анчар». В первой же строфе возникает
образ «часового». Часовой стоит на границе, охраняет один
мир от другого, особого мира, мира Анчара. Это мир абстрактного
зла, ибо яд Анчара изливается вовне не из мести, а от
переизбытка: «яд каплет сквозь его кору».

К нему и птица не летит.
И тигр нейдет…

Страниц: 1 2